Ко Дню учителя мы поговорили с Людмилой Николаевной Сокол, которая посвятила школе более 40 лет. О первых уроках перед девятиклассниками, методике «лаборантов», книгах, которые цепляют даже равнодушных, и о том, почему сленг — это не порча языка, а его естественное развитие.
— Людмила Николаевна, что подтолкнуло Вас стать учителем именно русского языка и литературы? Любимый педагог, книга, случай — что-то ещё?
— Скорее всего, случай. С детства мы играли в школу с девочками на улице. Когда готовилась к урокам, старалась выполнять роль учителя: пересказывала своим «ученикам» — куклам — уроки, ставила оценки.
— Затем мне довелось поработать в библиотеке. Я попала в море книг, в море читателей — взрослых и детей. Общение с ними, беседы, обзоры, мероприятия — вся эта работа вошла в мою душу и в моё сердце. После этого я поступила в Московский государственный педагогический институт, окончила его и устроилась на работу в школу.
— Каким был Ваш первый урок? Помните, что чувствовали и что сказали детям в самом начале?
— Конечно, помню. Первый урок не забывается. До этого моими учениками были подружки и друзья, а тут — настоящие ученики, да ещё девятиклассники. Я переживала, как они меня встретят, как оценят, вообще как будут ко мне относиться.
— Познакомившись с ними, я представилась, сказала, что буду их учить. Познакомилась со списками: каждый встал и назвал свою фамилию. Предъявила им свои требования к урокам — чтобы помимо знаний были и литература, и дополнительный материал. Вот так мы провели первый урок.
— Какой совет от старших коллег в первые годы работы оказался самым ценным?
— Когда я пришла в школу, учителя встретили меня по-доброму, старались оказать посильную помощь и внимание. Но особенно заботилась обо мне завуч нашей школы Лариса Алексеевна Татарникова. Она ходила ко мне на уроки — то похвалит, то укажет на какое-нибудь замечание.
— Она сказала, чтобы я не заводила любимчиков, чтобы правильно ставила оценку — независимо, отличник это или двоечник, — и не держала на ученика никакого зла. Была доброй, чуткой, отзывчивой.
— Были ли моменты, когда хотелось уйти из профессии?
— В школе работают добрые, чуткие, внимательные учителя. Они приняли меня в свою семью. А из семьи, где тебя принимают с добром и чуткостью, — не уходят. И у меня никогда не было желания покинуть школу.
— В чём была Ваша «фишка» на уроках? Как Вы делали скучный разбор или анализ текста нескучным, удерживали внимание?
— Чтобы уроки проходили нескучно и вызвать интерес к предмету, я ввела «лаборантов» — своих помощников из учеников. Это были и сильные ученики, и желающие. Сильные, как правило, очень активны и стараются помочь учителю.
— До урока я спрашивала подготовку трёх лаборантов. После того как я их опрашивала, они опрашивали своих подопечных. Если кому-то что-то было непонятно и девочки-лаборанты не могли объяснить — после уроков объясняла я. Работа лаборантов и работа со всем классом давала всегда положительные результаты.
— Какие произведения Вы старались подавать не по учебнику, чтобы они цепляли даже равнодушных?
— Понравились произведения Виктора Астафьева. Я дала дополнительно прочитать «Где-то гремит война», посоветовала повесть «Людочка» — некоторые уже читали. Потом душевные, хорошие произведения: Владимира Титова «Всем смертям назло», Виталия Закруткина «Матерь человеческая».
— Эти произведения учат мужеству, человечности, доброте, любви к родине — а вместе с тем и любви к простому человеку.
— Были ли ученики, которые не любили читать? Какие приёмы помогали хотя бы немного их заинтересовать?
— Книги Астафьева и Закруткина не могли оставить никого равнодушными. А сейчас, когда техника дошла до того, что у всех электронные книги, ребята обмениваются мнениями, читают. Сейчас стало намного проще, чем раньше. Когда я начинала работать, электроники не было — приходилось читать и беседовать.
— А по русскому языку — какие темы чаще всего не понимали?
— Самая тяжёлая тема для детей — правописание «не» с разными частями речи. Приходилось проводить индивидуальные беседы, словарные диктанты.
— Использовали ли Вы что-то вне программы — кино, песни, газеты?
— По литературе — кино, да. По русскому языку мы использовали статьи из нашей местной газеты: разбирали тексты, составляли планы, находили главную мысль. Находя орфограммы, объясняли, как они пишутся, и применяли правила. Правила всё-таки требовалось учить.
— Есть ли история из школьной жизни, где ученики Вас удивили не ответом, а поступком?
— Были и приятные поступки, и неприятные. В одном из классов мальчики болтали и мешали девочкам усваивать материал. Одна из девочек принесла щепотку табака — то ли из папиросы выдавила — и осыпала мальчика. Тот зачихал, закашлялся, но после этого дисциплина на уроках наладилась.
— Был ли ученик, о котором Вы до сих пор вспоминаете с особой теплотой?
— В каждом классе есть ученики, которые с душой относятся и к предмету, и к учителю. Был не один такой: Рома Житков — по сей день и пишет, и звонит, и заходит в гости, когда бывает. Саша Федин, Аня Кузьмина… Могу перечислять и перечислять.
— Какой-то самый забавный случай с ошибкой в диктанте или сочинении, который запомнился надолго?
— Мне надо было тогда брать с собой записную книжку и выписывать выдержки из сочинений. Дети всегда допускали грамматические, речевые ошибки, ошибки в содержании — не так много, но были. В работе над ошибками мы их прорабатывали: посмеёмся, потом напишем так, как нужно. Прорабатывали всё.
— Случалось ли, что ученики Вас чему-то научили — новому слову, новому взгляду?
— Обучалась, конечно. Я у них всё время спрашивала. Они общаются на перемене, произносят сленговые слова — я подходила и спрашивала: «А что это такое?» Они объясняли. Дети научили меня общению на простом разговорном языке. Я прислушивалась к их речи, к значению этих слов. У них появлялись новые игры, которых я до этого не знала. Каждый выпуск давал что-то новое.
— Какая книга произвела на вас самое сильное впечатление в юности и почему Вы советовали её ученикам?
— Николай Островский, «Как закалялась сталь». Она была в своё время для меня любимой и любимой осталась по сей день. Старшеклассникам я её предлагаю, делаю обзор. Я бы обязательно вернула её в школьную программу — а сейчас её там нет.
— Изменилось ли отношение детей к чтению за годы Вашей работы?
— Мы уже поднимали этот вопрос: теперь нечитающих людей нет — электронные книги, телефоны. Но есть и такие ученики, которые никак не хотят — отвернутся, встанут к окну, и ни за что не будут читать. А потом, когда повзрослеют, они сами предлагают: вот то-то я прочитал, то-то вам посоветую. Такие ученики есть. Не скажу, что их массово много, но есть. Фамилии называть не буду — это неприлично.
— Назовите современных авторов, которых Вы готовы признать достойными классики для подростков.
— Виктор Пелевин, Евгений Водолазкин, Харуки Мураками.
— Часто ли в русском языке меняется орфография или пунктуация? Появляются ли новые нормы?
— Бывают незначительные коррективы, но значительных изменений в области орфографии и пунктуации не было. Как нас учили правильно писать слова — мы так и пишем. «Жи-ши» — с буквой «и», и всё.
— Сленг и заимствования из иностранных языков — это порча языка или естественный процесс?
— Я бы сказала, что сленг — это естественный процесс. Жизнь наша многообразна, народов у нас очень много: смешались и белорусы, и украинцы, и казахи — и кого только нет. Они по-разному произносят слова. Но если мы посмотрим на нормы русского литературного языка, то это слово не вызывает протеста в нашей памяти. Я считаю, что это норма языка.
— Что важнее сегодня — знать правила или уметь ясно выражать свои мысли? Как Вы объясняете школьникам, зачем нужна грамотная речь?
— Я требую от них знания правил и применения их на письме. Но сейчас очень много подрастающего поколения — вот мой внук — он правила не знает, но пишет грамотно. На «отлично» заканчивает учебное заведение. А объяснить не всегда может. Он знает, что так правильно надо писать, а объяснить — не всегда. Некоторые правила, конечно, знает. Это нужда заставляет — когда задают русский язык.
— Человек может знать правила, но ошибиться. А может не знать — и не ошибиться. У нас одно правило и десять к нему исключений. Дети не успевают изучать исключения: они просто знают, что «не» пишется слитно или раздельно. А с каким-то словом — исключение, оно пишется слитно. Мне кажется, математику легче.
— Вы сейчас на заслуженном отдыхе. Остается ли место для русского языка и литературы в вашей жизни?
— Остается. Я поддерживаю связь с детьми, они приходят. Помогаю, если нужно.
— Если бы Вас попросили провести один урок сегодня, какую тему вы бы взяли?
— «Знаки препинания в сложных предложениях».
— Какое поздравление от учеников запомнилось больше всего?
— Ребята делают школьные календари — печатают листы на 12 месяцев, с фотографиями и пожеланиями, и дарят. А в конце ещё какие-нибудь просьбы напишут.
— Что бы Вы передали как главное напутствие молодым учителям?
— Пожелала бы им крепкого здоровья, добрых, чутких, внимательных учеников. И с праздником — не терять бодрости духа.
— А современным школьникам — уважать учителей, ценить их труд. Он бесценен. И тоже с праздником — с Днём учителя.
— С Днём учителя всех причастных. Счастья, здоровья, хорошего настроения и тепла побольше. Спасибо Вам, Людмила Николаевна.